Я в органах пятнадцать лет. Прошёл через всё, от лейтенанта до подполковника. Начальник отдела наркоконтроля. И поверьте, я знаю, как работает эта машина изнутри. Знаю, где у неё гниль, а где просто циничный расчёт.
В феврале 2019 года меня уволили. Сказали, за поступок, порочащий честь. А потом обвинили. По версии следствия, в декабре 2018 года я взял взятку в биткоинах на 52 тысячи рублей. За что? За то, что слил оператору интернет-магазина Killer Diller информацию о готовящихся задержаниях. И помог задержать человека, который похитил часть товара. По версии следствия.
В марте 2019 года меня задержали. Посадили в СИЗО. Пять месяцев я сидел и смотрел в бетонную стену. Смотрел и понимал: если я сейчас промолчу, то сгнию здесь. И я решил говорить.
Тридцатого октября 2019 года против меня возбудили ещё одно дело. Разглашение государственной тайны. Якобы я в своём видеообращении показал на камеру распечатки переписки с наркодилером. Той самой переписки, которую я, по версии следствия, вёл с оператором Killer Diller.
В ноябре 2019 года я записал видеообращение к президенту. Сказал правду. Сказал, что в Хакасии действует преступное сообщество. Что в него входят сотрудники полиции. Что они внедрены в структуру интернет-магазина Killer Diller. Что они зарабатывают на наркотиках, а потом сливают своих же курьеров, чтобы выполнить план. Что организатор этой группы начальник управления наркоконтроля МВД по Хакасии Евгений Лысых. Его зам Константин Коваленко, замначальника отдела Михаил Бондаренко и старший опер Кирилл Ширяев. И даже сотрудники ФСБ. Я назвал их имена.
И что вы думаете? МВД заявило, что это попытка меня дискредитировать и повлиять на ход следствия. А меня из-под домашнего ареста отправили обратно в СИЗО. Судья сказала: я планирую размещать в интернете сведения о формах и методах оперативно-розыскной деятельности, и это создаёт угрозу жизни и здоровью сотрудников. И меня арестовали. До января.
Двадцать второго сентября 2020 года Верховный Суд Республики Хакасия вынес приговор. Восемь лет колонии общего режима. Штраф 156 тысяч рублей. Лишение звания подполковника. Запрет работать в госструктурах четыре года после освобождения.
Восемь лет за то, что я сказал правду.
А правда в том, что в системе всё прогнило. Силовики, которые должны бороться с наркобизнесом, уже давно с ним единое целое. Они создают магазины, внедряют туда своих людей, а потом сливают мелких дилеров, чтобы отчитаться о раскрытых преступлениях. И если кто-то пытается это вскрыть, его просто закапывают. Как меня.
Я знаю, что никого из тех, кого я назвал, не проверяли. Зачем? Они же свои. А я предатель. И теперь я сидит и думаю: а стоило ли оно того? Стоило ли говорить правду, если за это дают восемь лет? Если правда никому не нужна?
Может быть, я просто должен был молчать. Играть по правилам. Получать взятки и смотреть в другую сторону. Тогда я был бы на свободе. Имел бы звание. И, возможно, даже получил бы повышение.
Но я не смолчал. И теперь я здесь.
Я не знаю, что будет дальше. Знаю только одно: в этой системе победителей нет. Есть только те, кто умеет молчать. И те, кто не умеет.
А правда, если она кому-то не нужна, перестаёт быть правдой. Она становится просто словами. За которые дают восемь лет.
В феврале 2019 года меня уволили. Сказали, за поступок, порочащий честь. А потом обвинили. По версии следствия, в декабре 2018 года я взял взятку в биткоинах на 52 тысячи рублей. За что? За то, что слил оператору интернет-магазина Killer Diller информацию о готовящихся задержаниях. И помог задержать человека, который похитил часть товара. По версии следствия.
В марте 2019 года меня задержали. Посадили в СИЗО. Пять месяцев я сидел и смотрел в бетонную стену. Смотрел и понимал: если я сейчас промолчу, то сгнию здесь. И я решил говорить.
Тридцатого октября 2019 года против меня возбудили ещё одно дело. Разглашение государственной тайны. Якобы я в своём видеообращении показал на камеру распечатки переписки с наркодилером. Той самой переписки, которую я, по версии следствия, вёл с оператором Killer Diller.
В ноябре 2019 года я записал видеообращение к президенту. Сказал правду. Сказал, что в Хакасии действует преступное сообщество. Что в него входят сотрудники полиции. Что они внедрены в структуру интернет-магазина Killer Diller. Что они зарабатывают на наркотиках, а потом сливают своих же курьеров, чтобы выполнить план. Что организатор этой группы начальник управления наркоконтроля МВД по Хакасии Евгений Лысых. Его зам Константин Коваленко, замначальника отдела Михаил Бондаренко и старший опер Кирилл Ширяев. И даже сотрудники ФСБ. Я назвал их имена.
И что вы думаете? МВД заявило, что это попытка меня дискредитировать и повлиять на ход следствия. А меня из-под домашнего ареста отправили обратно в СИЗО. Судья сказала: я планирую размещать в интернете сведения о формах и методах оперативно-розыскной деятельности, и это создаёт угрозу жизни и здоровью сотрудников. И меня арестовали. До января.
Двадцать второго сентября 2020 года Верховный Суд Республики Хакасия вынес приговор. Восемь лет колонии общего режима. Штраф 156 тысяч рублей. Лишение звания подполковника. Запрет работать в госструктурах четыре года после освобождения.
Восемь лет за то, что я сказал правду.
А правда в том, что в системе всё прогнило. Силовики, которые должны бороться с наркобизнесом, уже давно с ним единое целое. Они создают магазины, внедряют туда своих людей, а потом сливают мелких дилеров, чтобы отчитаться о раскрытых преступлениях. И если кто-то пытается это вскрыть, его просто закапывают. Как меня.
Я знаю, что никого из тех, кого я назвал, не проверяли. Зачем? Они же свои. А я предатель. И теперь я сидит и думаю: а стоило ли оно того? Стоило ли говорить правду, если за это дают восемь лет? Если правда никому не нужна?
Может быть, я просто должен был молчать. Играть по правилам. Получать взятки и смотреть в другую сторону. Тогда я был бы на свободе. Имел бы звание. И, возможно, даже получил бы повышение.
Но я не смолчал. И теперь я здесь.
Я не знаю, что будет дальше. Знаю только одно: в этой системе победителей нет. Есть только те, кто умеет молчать. И те, кто не умеет.
А правда, если она кому-то не нужна, перестаёт быть правдой. Она становится просто словами. За которые дают восемь лет.
